«Второй этап выселения из горных районов республики начался на рассвете 27 февраля, после сильного снегопада. По заснеженным тропам с гор невозможно было спускать детей, женщин, больных и стариков. Вниз погнали только здоровых стариков, девушек и женщин.
Немощных же из близлежащих сел согнали в высокогорный аул Хайбах и затолкали в конюшню колхоза имени Берия. Конвоиры объявили: “Если не хотите замерзнуть, утепляйте сарай”. Не подозревающие подлого подвоха люди изо всех сил таскали из стогов сено и солому, толстым слоем обкладывали стены и устилали пол.
В это же время в конюшне совершилось таинство: красавица Хеса Газаева подарила мужу Алаудину двух близнецов. Хасан и Хусейн назвали мальчишек – тут же всем миром выбрали имена. Радоваться бы появлению на свет малышей, но…
Об удачно проведенной акции начальник Галанчожского оперативного сектора полковник Гранский поспешил сообщить командующему чекистско-войсковой операцией в этом же секторе комиссару госбезопасности 3-го ранга, генерал-майору Гвишиани.
– Товарищ генерал, разрешите доложить! – подобострастно рапортовал полковник. – Согласно вашего мудрого плана, чеченцы попались на удочку, утеплили сеном и соломой конюшню и покорно вошли в нее.
Говорил он и о каком-то кавалерийском коне, год назад доставленном с фронта по распоряжению командующего Центральным фронтом генерала Рокоссовского многодетной семье погибшего хайбахца.
Этот боевой конь по кличке Хайбах проявил воистину воинственный дух. Увязавшись за своими хозяевами, он метался перед запертыми воротами конюшни. Ржал, угрожающе мотая головой, норовя укусить, бил копытами, брыкался, вставал на дыбы. Сержант Гнус попытался было ухватить его за гриву, так он ударил кованым копытом так, что пришлось срочно вызывать врача.
– Это ж, кстати, очень хорошо! – обрадовался Гвишиани. – К отчету впустите и его в конюшню. На голову будет больше бандитов. Всего 704.
– Товарищ генерал, да и там без коня уже 705 бандитов, – заметил полковник. – Утром в конюшне родилась двойня.
– Кто, мальчики или девочки?
– Мальчики, – заверил полковник.
– Стало быть, бандиты, – удовлетворенно заключил генерал, – в отчете ставь 705. А коня жалко. Под седло пойдет. Ко мне его!
– А что с детворой делать?
Его ждал с докладом Лаврентий Павлович, после чего он обещал сказать, что делать с бандитами.
Ровно в 11 утра Берия вышел на радиосвязь. Из их разговора Гранский понял лишь три слова: пустить красного петуха. Выпив для поднятия тонуса еще пару стопок коньяка, вдохновленный согласием самого Берия, генерал Гвишиани, одев папаху и заткнув за пояс “ТТ”, браво зашагал к обреченным “бандитам”.
Став напротив конюшни в позу Наполеона, он, убедившись в готовности подручных, дал команду: поджигай!
С канистрами бензина поджигатели побежали вокруг конюшни.
Женщины отчаянно заголосили…
В ответ из укрытий по конюшне ударили пулеметы трассирующими пулями. Бешеные языки пламени, казалось, метнулись к опустевшим саклям, сторожевой башне, речке Гехинка и, всеми отвергнутые, зловеще рванулись в небо…
Охваченная огнем, закричала конюшня. Обезумевшие от ужаса люди ринулись к воротам, которые, не выдержав напора, рухнули с частью стены наружу. И в эту отдушину хлынули люди-факелы, среди которых была большая семья Гаевых: 110-летний Тута, его 100-летняя жена Сари, 108-летний младший брат Хату, его 90-летняя жена Марем с праправнучкой, трехлетней Рукият и Аминат пяти лет. Рядом бежали 70-летний сын Хасбек с 60-летней женой Сацитой, поддерживая внуков – Ису 7 лет и Мусу – 9 лет. Младший сын Хату, 50-летний силач Алаудин, нес на крепких руках жену, 30-летнюю Хесу с младенцами Хасаном и Хусейном.
Вырвалась из кромешного ада и многочисленная семья героев-фронтовиков Газоевых – мать Зана с пятью дочерьми и четырьмя сыновьями: отдав на защиту Родины мужа и старшего сына, она осталась беззащитной перед своей Родиной, наславшей на нее и ее детей своих карателей.
– Что делать? – растерялся полковник Гранский.
– Твари, разжалобить хотят! – крикнул генерал Гвишиани и, будто находился на переднем фланге, дико заорал:
– Огонь! Огонь! Огонь!
Не знали горцы, что у палачей вместо сердца в груди отбойные кувалды. Отделение автоматчиков дало длинные очереди разрывными пулями. Перед воротами конюшни выросла гора трупов, по которым все еще карабкались выползающие из пекла горящие люди. Вокруг стоял невыносимо тяжелый запах жареной человечины.
С драгоценной ношей дальше всех удалось пробежать могучему Алаудину. Видимо, у автоматчиков не поднялась рука на крошек-младенцев, родившихся всего 6 часов назад. Еще шагов пять, и Алаудин оказался бы перед генералом. Но генерал-палач не дрогнул перед “бандитами”. Навскидку лично выстрелил из “ТТ”. Гвишиани был ворошиловским стрелком, и силач Алаудин, сделав еще пару шагов, припал на колено и нежно опустил любимую с сыновьями на тающий снег.
Хеса, собрав остатки угасающих сил, встала на колени и, прижимая малюток к груди, читая молитву, доползла до ног палача.
Гвишиани полюбопытствовал: “Что она лопочет?” Переводчик ответил: “Просит сохранить жизнь младенцам”.
Генерал сплюнул и, выругавшись по-грузински, с размаха ударил сапогом в лицо несчастной: “Вот тебе жизнь!”
Опрокинувшись на спину, молодая женщина беспомощно уронила малюток. Они распеленались и покатились в разные стороны, подняв крик.
– В огонь их! Быстрее в огонь, чтоб не мучились! – “сжалился” генерал-палач, и мгновенно крохотные тельца мальчишек друг за другом полетели в огонь. Едва начавшаяся жизнь оборвалась вместе с последним криком младенцев.
Все 705 человек были уже мертвы, когда с неба на жуткое пепелище упали первые капли. Это были слезы упавшего на землю дождем неба. Единственные слезы, оплакавшие невинные жертвы открыто. Но, как оказалось впоследствии, у этой чудовищной трагедии были и другие живые свидетели, чудом уцелевшие дети, ушедшие спозаранку в лес на заготовку хвороста… И те мальчишки, кому в этой панике удалось скрыться в лесу».
_____________________
Степан Савельевич Кашурко, президент Центра розыска и увековечивания без вести пропавших и погибших защитников Отечества, академик, генерал-полковник. «Кровавое зарево Хайбаха», журнал «Дош», №2, 2003 г.
__________
На снимке сожженный Хайбах
Меньше
No Comment! Be the first one.